Саккарская птица: фигурка, которую назначили планером

Предмет крошечный: размах крыльев около восемнадцати сантиметров, вес меньше сорока граммов, материал — древесина сикоморы. Найден в 1898 году при раскопках гробницы в Саккаре, датируется примерно III веком до нашей эры, то есть птолемеевским временем. В каталоге Египетского музея в Каире он значился как деревянная фигурка птицы и полвека не привлекал внимания.

В 1969 году на витрину обратил внимание Халил Мессиха, египетский врач, увлекавшийся археологией и авиамоделизмом. Ему бросились в глаза две особенности: у фигурки нет ног, а хвост поставлен вертикально, как киль самолёта, а не горизонтально, как у настоящей птицы.

Вывод Мессихи прозвучал громко: перед нами модель планера, а значит, египтяне знали о полёте. Дальше идея зажила своей жизнью, обзавелась статьями, телесюжетами и в итоге попала в общий котёл доказательств палеоконтакта.

Что действительно необычно

Наблюдение Мессихи не выдумка. Вертикальное хвостовое оперение у египетской деревянной фигурки птицы — деталь заметная. Ног у фигурки нет, оперение резьбой не показано, крылья прямые, без выраженного сужения к концам.

Именно на этом и построена вся конструкция версии: перед нами не изображение птицы, а изображение чего-то другого, летающего.

Дальше начинаются вопросы, которые задаёт не археология, а аэродинамика.

Чего не хватает планеру

Для устойчивого планирования аппарат нуждается в горизонтальном стабилизаторе — плоскости в хвостовой части, которая гасит колебания по тангажу. У саккарской фигурки такой плоскости нет: хвост вертикальный, и только.

Испытания реплик проводились неоднократно, в том числе авиамоделистами. Результат воспроизводится стабильно: без добавления горизонтального стабилизатора модель не планирует, а сваливается. Когда в телевизионных проектах строили увеличенные копии и они летели, конструкцию предварительно дорабатывали — именно добавляли недостающую плоскость. Летел, строго говоря, уже не саккарский предмет.

Крыло тоже не помогает версии: профиль плоский, без выраженной несущей кривизны, а точка равновесия расположена не там, где нужна планеру подходящего размера.

Модель, которая не летает без переделки, доказывает ровно обратное тому, ради чего её приводят.

Более скучные объяснения

Египтология предлагает несколько вариантов, ни один из которых не требует авиации.

• Изображение сокола. Сокол — форма бога Хора, одна из самых частых в египетском искусстве. Условная, упрощённая передача птицы без детализации оперения для мелкой деревянной пластики обычна.
• Вотивный предмет или элемент культового инвентаря. Такие фигурки клали в гробницы десятками, часть их сохранилась в других собраниях.
• Навершие или деталь составного предмета. У фигурки есть основание, позволяющее насаживать её на стержень; сюда же относятся версии о флюгере, украшении мачты модели лодки или элементе штандарта.
• Игрушка. Вариант, который редко упоминают, хотя детские деревянные предметы в Египте известны.

Вертикальный хвост, который так впечатлил Мессиху, встречается в египетской иконографии не только у этой вещи. Условная разворотная передача хвоста — приём известный: художник показывает деталь в наиболее узнаваемом ракурсе, а не в анатомически точном.

Проблема одиночной находки

Есть аргумент сильнее всех аэродинамических расчётов, и он касается контекста.

Технология не существует в одном экземпляре. Если бы египтяне строили планеры, за этим тянулся бы хвост следов: изображения на стенах, упоминания в текстах, специальная лексика, остатки крупных конструкций, испытательные площадки, травмы характерного типа на скелетах, наконец, споры жрецов о том, кому позволено летать. Египет — одна из самых текстуально документированных древних культур, и в её огромном корпусе надписей и папирусов нет ничего подобного.

Одна фигурка из гробницы — это не индустрия. Это одна фигурка из гробницы.

История саккарской птицы поучительна не тем, что кто-то ошибся. Мессиха задал разумный вопрос о непонятной детали — так и должна работать любознательность. Ошибка случилась дальше: когда предположение перестали проверять и начали защищать. Настоящая же ценность предмета в другом — это редкий образец египетской деревянной пластики эпохи, от которой сохранилось не так много мелких вещей, и он заслуживает того, чтобы его изучали как то, чем он является.