Ведьмовские процессы: логика, из которой не было выхода

Массовые процессы о колдовстве в Европе пришлись не на «тёмное Средневековье», как принято думать, а на раннее Новое время — примерно на 1450–1750 годы, с пиком между 1560-м и 1630-м. Это эпоха книгопечатания, географических открытий и первых научных обществ.

Современные оценки, основанные на сохранившихся судебных архивах, дают порядок в девяносто-сто десять тысяч процессов и сорок-шестьдесят тысяч казней. Цифры в миллионы, кочующие по популярным текстам, источниками не подтверждаются, но и реальные числа страшны достаточно.

География распределена неравномерно: около половины казней приходится на земли Священной Римской империи. В Испании, Италии и Португалии, где действовали инквизиционные суды с формализованными требованиями к доказательствам, казней по обвинению в колдовстве было заметно меньше. Пол обвиняемых тоже не универсален: в целом около трёх четвертей составляли женщины, но в Исландии, Эстонии и Московском государстве большинство осуждённых были мужчинами.

Устройство обвинения

Ключевое юридическое решение состояло в том, чтобы объявить колдовство преступлением исключительного рода. Для таких преступлений допускались приёмы, запрещённые в обычном процессе, и дальше процедура работала сама.

• Обвинение опиралось на слух и на показания заинтересованных соседей, часто через много лет после предполагаемого вреда
• Признание считалось главным доказательством, а получать его разрешалось под пыткой
• Обвиняемого требовали назвать сообщников — это давало цепную реакцию, накрывавшую деревню или город за один сезон
• Молчание под пыткой толковалось как помощь дьявола, дающего нечувствительность, — значит, пытать следовало дальше
• Испытания вроде плавания на воде или поиска нечувствительной точки на теле давали результат при любом исходе

Замкнутый круг описал изнутри иезуит Фридрих Шпее, исповедовавший осуждённых в Вюрцбурге. В 1631 году он анонимно издал «Cautio Criminalis» — трактат, в котором последовательно показал: при действующем порядке невиновный не может быть оправдан в принципе. Он писал, что среди тех, кого он сопровождал на казнь, не встретил ни одной, чью вину мог бы считать доказанной, и что сам он под пыткой признался бы в чём угодно.

Обвинение, которое одинаково подтверждается признанием и молчанием, не является обвинением в юридическом смысле. Это процедура с заранее известным результатом.

Что происходило вокруг судов

Процессы не возникали в пустоте. Историки давно связывают их интенсивность с конкретными обстоятельствами.

Климатические бедствия Малого ледникового периода — неурожаи, падёж скота, аномальные заморозки — статистически совпадают со всплесками преследований. Конфессиональная конкуренция усиливала их: там, где католические и протестантские власти соперничали за паству, суды шли активнее. Слабость центральной власти играла решающую роль: чем самостоятельнее был местный суд, тем чаще выносился смертный приговор.

Существенно и то, что обвиняемые редко бывали случайными людьми. В деле почти всегда обнаруживается предыстория: тяжба о земле, ссора из-за наследства, конфликт с влиятельной семьёй, репутация склочного соседа. Обвинение в колдовстве было инструментом, который брали в руки, когда другие уже не работали.

Что остановило процессы

Просвещение как идея пришло позже, чем спад преследований, поэтому объяснение «люди поумнели» не работает. Работали три вполне конкретных механизма.

Первый — централизация правосудия и обязательная апелляция. Парижский парламент с 1620-х годов стал требовать пересмотра всех смертных приговоров по колдовству и почти всегда их смягчал; число казней во Франции упало резко.

Второй — качественная проверка на месте. После большого процесса в Наварре инквизитор Алонсо де Салазар Фриас в 1611–1614 годах объехал округу, собрал около тысячи восьмисот признаний и попытался найти хоть одно материальное подтверждение. Не нашёл ни одного и написал об этом отчёт. Верховный совет инквизиции после этого резко ограничил дела о колдовстве в Испании.

Третий — изменение стандарта доказательства. В Салеме процессы 1692 года остановились в считаные месяцы после того, как суд отказался принимать «свидетельства призраков» — рассказы о том, что дух обвиняемого являлся потерпевшему. Без них дела рассыпались. К тому моменту были повешены девятнадцать человек, ещё один погиб под грузом камней при попытке добиться от него ответа.

История ведьмовских процессов важна не как рассказ о чужом суеверии. Она описывает работающую конструкцию: обвинение, которое нельзя опровергнуть, признание как решающее доказательство и требование назвать других. Эта конструкция не привязана ни к вере в колдовство, ни к XVII веку — она собиралась заново в разные эпохи и на разном материале. Защита от неё известна и скучна: независимый суд, право на апелляцию, запрет пытки и требование материальных доказательств. Всё, что перечислено, придумано людьми, которые смотрели на костры своими глазами.