Вашингтонская волна 1952 года: радары, истребители и инверсия

Ночь с 19 на 20 июля 1952 года, диспетчерская вашингтонского Национального аэропорта. Оператор Эдвард Ньюджент видит на экране семь отметок в стороне от известных ему бортов. Он зовёт старшего смены Гарри Барнса, тот перепроверяет аппаратуру и связывается с соседними станциями. Отметки видят и на военной авиабазе Эндрюс.

Часть целей, по докладам, двигалась медленно, а затем резко ускорялась. Экипажи нескольких пассажирских самолётов сообщили, что видят в указанных направлениях яркие огни. В воздух подняли истребители F-94, но пока они шли к району, отметки исчезали; стоило машинам уйти на дозаправку, отметки появлялись снова.

Через неделю, в ночь с 26 на 27 июля, всё повторилось почти в тех же деталях. Утренние газеты вышли с заголовками о летающих объектах над столицей, а президент Трумэн через своего помощника запросил у ВВС объяснение.

Что именно фиксировали приборы

Радар не показывает предмет. Он показывает отражённый сигнал и вычисляет по нему дальность и направление. Всё остальное — интерпретация оператора, опирающаяся на опыт: как отметка ведёт себя, насколько устойчива, соответствует ли отклику самолёта.

Диспетчеры 1952 года были опытными людьми и настаивали, что отметки вели себя как твёрдые цели. Их визуальные подтверждения тоже не были выдуманными: часть огней над горизонтом действительно наблюдалась.

Вместе с тем июль 1952-го дал рекордный за всю историю поток сообщений: за год через проект «Синяя книга» прошло более полутора тысяч случаев против ста шестидесяти девяти годом раньше, и пик пришёлся именно на эти недели. Ситуация, при которой все смотрят в небо и все ждут увидеть необычное, влияет на отбор наблюдений сильнее, чем принято допускать.

Пресс-конференция 29 июля

Двадцать девятого июля ВВС провели крупнейшую пресс-конференцию со времён Второй мировой войны. Начальник разведки ВВС генерал-майор Джон Сэмфорд объяснил происходившее аномальным распространением радиоволн при температурной инверсии.

Физика тут корректная и хорошо известная метеорологам. Обычно температура воздуха с высотой падает. Иногда над приземным слоем оказывается слой тёплого воздуха — это и есть инверсия. Радиолуч на границе слоёв преломляется и может уйти вниз, к земле, где отразится от здания, автомобиля или водной поверхности. На экране появится отметка, которой нет на заявленной дальности, а её кажущиеся скачки скорости объясняются тем, что отражающая граница сама смещается.

Метеорологические данные тех ночей действительно показывали инверсию над Вашингтоном. Свет от наземных источников при таком состоянии атмосферы тоже искажается: далёкие огни поднимаются над горизонтом и дрожат.

Объяснение обществу не понравилось. Оно звучало как отговорка ведомства, у которого спросили о вторжении, а оно заговорило о слоях воздуха.

Что осталось спорным

Полностью закрытым случай считать нельзя, и об этом честно писали сами участники разбора.

• Инверсии над Вашингтоном бывают часто, а ночей с таким количеством отметок было две. Почему именно эти — вопрос без ответа.
• Совпадение визуальных наблюдений и радарных отметок в ряде эпизодов было приблизительным по направлению, но не точным.
• Записи с экранов не сохранились: в 1952 году отметки не документировались автоматически, остались только рукописные журналы и память операторов.

Эдвард Руппелт, возглавлявший тогда «Синюю книгу», позже писал, что часть эпизодов той недели он не считал объяснёнными, но и указаний на что-либо необычное в них не находил.

Ведомство, которому поручено успокоить публику, редко получает возможность сказать «мы не знаем».

Последствия, оказавшиеся важнее самого случая

Реакция была не только газетной. ЦРУ обеспокоилось не объектами, а нагрузкой: поток панических звонков в те дни забил линии связи, которые понадобились бы при настоящем нападении. В январе 1953 года собралась группа учёных под руководством физика Говарда Робертсона, и её рекомендации переориентировали всю американскую работу по теме — с выяснения на снижение общественного интереса.

Вашингтонская волна ценна как учебный пример. В ней есть всё сразу: реальные приборные данные, реальное физическое объяснение, реальные добросовестные наблюдатели и полный провал коммуникации. Отметки на экране существовали, инверсия существовала, тревога существовала. Не существовало только того, о чём написали газеты, — и именно это оказалось труднее всего объяснить.