Руны в нацистской символике: изобретённая традиция Гвидо фон Листа

Знаки на петлицах и вымпелах СС выглядят древними, и это ощущение — часть замысла. Организация подавала себя как продолжение германской традиции, а рунический алфавит служил доказательством непрерывности: вот письмо предков, вот мы.

Историческая проблема в том, что почти всё, что вкладывалось в эти знаки, придумано в Вене между 1902 и 1908 годами одним человеком.

Его звали Гвидо фон Лист. Разбор его конструкции показывает, как за три десятилетия частная фантазия становится государственным символом.

Что такое настоящие руны

Рунические алфавиты существовали и хорошо изучены. Старший футарк — двадцать четыре знака, надписи со II по VIII век, найдены в Скандинавии, Германии, на Балканах и в Восточной Европе. Младший футарк — шестнадцать знаков, эпоха викингов. Англосаксонский футорк — расширенный вариант с дополнительными буквами.

Это письменность, а не система магических символов. Руны резали на оружии, украшениях, камнях и деревянных палочках; тексты — имена мастеров и владельцев, поминальные формулы, деловые записки, иногда стихи. Заклинательные надписи встречаются, но составляют небольшую долю, а их толкование остаётся спорным.

Названия знаков реконструируются по поздним рукописным перечням и различаются в разных традициях. Ни одного средневекового источника, где каждой руне приписывалось бы фиксированное мистическое значение, не существует.

Что придумал Лист

Гвидо фон Лист (1848–1919) — венский литератор и журналист, автор романов о древних германцах. В 1902 году он на несколько месяцев ослеп после операции и, по собственному рассказу, в это время получил откровение о тайном смысле рун. Результат он изложил в книге «Тайна рун» (1908).

Лист объявил, что настоящих рун восемнадцать, — по числу заклинаний в древнеисландской песни «Речи Высокого». Число он взял оттуда, а сами знаки и значения подобрал произвольно, смешав старший и младший футарк с собственными изобретениями. Каждой руне были приписаны имя, «мировоззренческое» толкование и место в системе, которую он называл арманизмом — учением о жреческой касте древних германцев.

К этому прилагалась историческая схема: некогда существовало единое арийско-германское жречество, хранившее тайное знание; христианство его уничтожило, но следы сохранились в гербах, орнаментах, вывесках и даже в форме крестьянских построек. Метод позволял находить подтверждения где угодно.

Ни одного профессионального германиста этот метод не убедил. Зато вокруг Листа сложилось общество почитателей, а его толкования разошлись по националистическим кружкам, включая мюнхенское «Общество Туле».

Как знаки попали на форму

Эмблема СС — сдвоенный знак в виде молнии — была принята в 1933 году; эскиз выполнил Вальтер Хек, сотрудник фирмы, изготавливавшей знаки различия. Название «зиг», то есть «победа», взято из системы Листа; в реальных алфавитах эта руна называется иначе и связана с солнцем.

Дальше набор разросся:

• Одаль, знак родового владения, — эмблема ведомства по вопросам расы и поселений
• Тюр — знак юнкерских школ, ставился и на надгробиях
• «Руна жизни» и «руна смерти» — типографские значки в объявлениях о рождении и в некрологах
• Хагалл и «волчий крюк» — на нарукавных знаках отдельных частей

Значения этих символов излагались в служебных брошюрах для личного состава. Излагались уверенно и без ссылок на источники — потому что источников не было.

Традиция, которую предъявляли как тысячелетнюю, в большинстве пунктов моложе автомобиля.

Почему это важно

Изобретённая традиция — не редкость: национальные движения XIX века сочиняли себе древность повсеместно, от шотландских клановых расцветок до литературных эпосов. Разница в том, к чему это приводит.

Система Листа была не просто фантазией об алфавите. Она с самого начала содержала деление людей по крови, идею жреческой касты и представление о враждебном заговоре, укравшем у германцев их прошлое. Когда такая конструкция получает государственную типографию, она перестаёт быть безобидным чудачеством.

Руны сегодня встречаются в двух совершенно разных контекстах: в академической эпиграфике, где их читают как письменность, и в неонацистской символике, где продолжают работать значения, сочинённые венским литератором сто с лишним лет назад. Различать эти контексты полезно хотя бы потому, что во втором случае речь идёт не о древности, а о довольно молодой политической традиции, просто хорошо загримированной.