Проект «Звёздные врата»: двадцать лет и закрытие программы

Программа, известная под последним из своих названий — «Звёздные врата», — существовала в США примерно с 1972 по 1995 год. За это время она успела побывать в ведении Центрального разведывательного управления, армии, а затем Разведывательного управления министерства обороны, и сменила добрый десяток кодовых имён: SCANATE, GONDOLA WISH, GRILL FLAME, CENTER LANE, SUN STREAK и, наконец, STAR GATE.

Задача формулировалась просто. Требовалось выяснить, может ли человек описать удалённый объект, о котором ему не сообщили ничего, кроме координат или номера в конверте, и можно ли использовать это в разведке.

Материалы программы рассекречены, и это редкий случай: о ней известно не по слухам, а по документам, включая итоговую оценку, ради которой её и закрыли.

Как это было устроено

Исследовательская часть велась в Стэнфордском исследовательском институте, а с конца 1980-х — в компании SAIC. Ведущими фигурами были физики Гарольд Путхофф и Расселл Тарг, позже — Эдвин Мэй.

Оперативная часть работала иначе. С конца 1970-х в Форт-Миде существовало небольшое подразделение — обычно от трёх до шести человек одновременно, всего за годы через него прошло около двух десятков сотрудников. Самым известным стал Джозеф Макмонигл, получивший в 1984 году орден «Легион почёта»; в наградном представлении упоминался вклад в разведывательную работу, и вокруг формулировок этого документа спорят до сих пор.

Совокупные расходы за двадцать лет оценивают примерно в двадцать миллионов долларов. По меркам разведывательного бюджета сумма крошечная, и это отчасти объясняет живучесть программы: она была слишком дешёвой, чтобы её всерьёз обсуждать, и слишком странной, чтобы её защищать.

Знаменитые эпизоды

За программой закрепилось несколько историй, которые пересказывают чаще прочего.

• Описание Патом Прайсом в 1974 году советского объекта под Семипалатинском, включая крупные конструкции и подземные работы
• Описание Макмониглом в 1979 году строящейся подводной лодки необычно больших размеров в цехе на севере СССР
• Поиски сбитого самолёта в Заире в 1978 году, о которых позже упоминал президент Джимми Картер

Проблема со всеми тремя одинаковая. Совпадения выделены задним числом, из длинных и неконкретных описаний, а промахи в тех же сеансах не подсчитаны. Ни одно из описаний не привело к решению, которое нельзя было бы принять без него.

Оценка 1995 года

В 1995 году программу передали обратно в ЦРУ, и оно заказало независимую оценку Американскому институту исследований. Рецензентов пригласили двоих, намеренно с разных сторон: статистика Джессику Аттс из Калифорнийского университета в Дейвисе и психолога Рэя Хаймана из Университета Орегона.

Аттс заключила, что статистический эффект в лабораторных сериях установлен: результаты устойчиво отклоняются от случайных, величина эффекта сопоставима с воспроизводимыми эффектами в других областях, и объяснять его случайностью нельзя.

Хайман согласился с арифметикой и не согласился с выводом. Он указал, что эффект получен фактически в одной исследовательской традиции, что независимого воспроизведения в чужих лабораториях нет, что методические зазоры остаются, а механизма не предложено. Отклонение от случайности, по его словам, свидетельствует о том, что в опыте что-то происходит, но не о том, что именно.

Итоговый доклад института был сдержаннее обоих. Главный вывод касался не физики, а пользы: за двадцать лет не нашлось ни одного случая, когда сведения от операторов дали разведке информацию, пригодную для действия. Описания были слишком неопределёнными, всегда требовали подтверждения из обычных источников и никогда не подтверждались первыми. Программу рекомендовали закрыть, и в ноябре 1995 года её закрыли.

Решение принималось не по вопросу «существует ли это», а по вопросу «можно ли этим пользоваться». Второй вопрос оказалось решить намного проще.

Что осталось

Рассекреченный архив программы — это несколько десятков тысяч страниц, и он полезен. По нему видно, как устроен ведомственный сюжет: недорогое направление, у которого есть покровители и нет процедуры закрытия, живёт ровно столько, сколько живут покровители.

Видно и другое. Люди, работавшие в Форт-Миде, не были ни жуликами, ни фанатиками. Они честно выполняли поставленную задачу, вели протоколы и сами первыми жаловались на организационный беспорядок. Один из руководителей исследовательской части позже прямо говорил, что оперативная часть велась плохо и портила репутацию всей работе.

Самое ценное в этой истории — редкий пример того, как большая организация всё-таки останавливает то, во что вложилась. Двадцать лет — долго. Но программу закрыли не потому, что кто-то проиграл спор о природе сознания, а потому, что задали простой и проверяемый вопрос: что мы узнали такого, чего не знали иначе. Ответом оказалась пустая графа.