Полиглоты: что они делают иначе

Человек за столом переходит с русского на итальянский, потом на венгерский, потом отвечает по-японски и возвращается к разговору. За час он использовал шесть языков и ни разу не сбился на посторонний. Со стороны это выглядит как проявление другой конструкции мозга.

Проверка этого впечатления сталкивается с неожиданной трудностью: непонятно, что именно проверять. Никто не договорился, что значит «знать язык» — заказывать кофе, читать газету, вести переговоры, шутить, писать без ошибок.

Именно поэтому исторические рекорды здесь нужно читать с осторожностью, а лабораторные результаты — с интересом.

Знаменитые случаи и их надёжность

Джузеппе Меццофанти, кардинал и хранитель Ватиканской библиотеки, умерший в 1849 году, считался величайшим полиглотом истории. Современники приписывали ему от тридцати восьми до семидесяти двух языков. Его биограф Чарльз Расселл, работавший с записями и свидетельствами, насчитал около тридцати восьми, которыми тот владел свободно, и заметно больше тех, что кардинал читал или понимал. Из Италии Меццофанти почти не выезжал: он учился у приезжих, у студентов коллегий и у пленных.

Эмиль Кребс, немецкий дипломат в Пекине, умерший в 1930 году, работал, по разным подсчётам, с шестью десятками языков. Его мозг был сохранён, и в 2000-е немецкие исследователи описали в нём необычную микроструктуру одной из речевых зон. Единичный мозг ничего не доказывает: неизвестно, была ли особенность причиной или следствием сорока лет ежедневной работы с языками.

Като Ломб, венгерская переводчица, умершая в 2003 году, работала примерно с шестнадцатью языками, причём почти все начала осваивать взрослой. Русский она взялась учить в 1941 году по старому роману и словарю, читая с карандашом. Её книга о методе — самое трезвое из всего написанного по теме: там нет обещаний, зато есть расписание.

Журналист Майкл Эрард, разбиравший тему в книге 2012 года, предложил рабочий порог в одиннадцать языков и обнаружил вещь, о которой сами гиперполиглоты говорят охотно: одновременно в рабочем состоянии они держат немного языков — обычно от трёх до шести, — а остальные хранят «в спячке» и разгоняют за несколько дней перед поездкой.

Что показала лаборатория

Наиболее интересные измерения последних лет сделаны в лаборатории Эвелины Федоренко в Массачусетском технологическом институте, где полиглотов сравнивали с обычными носителями одного языка при чтении и прослушивании текстов в томографе.

Результаты получились контринтуитивными. Языковая сеть мозга у полиглотов не оказалась больше или устроена иначе. Зато при обработке родного языка она у них откликалась слабее, чем у одноязычных участников на их родном языке. При работе с неродными языками активность росла вместе с уровнем владения, но у самых сильных языков снова снижалась.

Картина складывается в понятие эффективности: хорошо освоенный язык требует меньше ресурсов. Полиглот не тратит больше — он тратит меньше на единицу текста. Никаких признаков особого органа или дополнительной зоны не нашли.

Общего интеллектуального превосходства у полиглотов тоже не обнаружено. Отдельные преимущества в задачах на переключение внимания описаны, но эффекты небольшие и в части исследований не воспроизводятся.

Что они делают иначе

Опросы гиперполиглотов дают на удивление однообразный список, и в нём нет ничего секретного.

• Огромное время на задаче, распределённое по дням: не рывками, а ежедневно и годами
• Готовность звучать плохо. Они начинают говорить очень рано, с грубыми ошибками, и не считают это проблемой
• Работа с цельными текстами и живой речью вместо списков слов: роман со словарём, подкаст, сериал, разговор
• Осознанный интерес к устройству языка. Многие прямо говорят, что читают грамматику для удовольствия
• Регулярное оживление спящих языков — короткие подходы к тем, что давно не использовались
• Самое скучное и самое решающее: им нравится процесс, поэтому они не бросают

Про возраст известно больше, чем принято думать. В 2018 году Джошуа Хартсхорн, Джошуа Тененбаум и Стивен Пинкер разобрали данные примерно шестисот семидесяти тысяч человек, проходивших грамматический тест в интернете. Способность усваивать грамматику второго языка на уровне носителя сохраняется высокой примерно до семнадцати-восемнадцати лет, а затем снижается. Взрослые при этом продвигаются быстрее детей на первых порах — они умеют учиться. Проигрывают они главным образом в произношении и в тех тонкостях, которые невозможно объяснить правилом.

Ни один известный гиперполиглот не рассказывал о способе выучить язык быстро. Все рассказывали о способе не бросить.

Что из этого следует

Самое примечательное в полиглотах — насколько буднично устроен механизм. Никакого дополнительного отдела мозга, никакого метода, сокращающего путь в разы, никакой врождённой предрасположенности, без которой ничего не выйдет. Есть измеримая экономия ресурсов, и она возникает после практики, а не до неё.

Практический смысл этого вывода приятнее любой сенсации. Расстояние между человеком, свободно говорящим на восьми языках, и человеком, говорящим на одном, измеряется в основном часами — и часы эти складываются из совершенно обыденных получасовых кусков. Дар здесь состоит не в способности к языкам, а в способности заниматься одним и тем же долго и без внешнего принуждения. Этому, в отличие от абсолютного слуха, можно научиться в любом возрасте.