Плацебо и самовнушение: что тело действительно умеет само

Пациент получает таблетку без действующего вещества и чувствует облегчение. Боль отступает, тошнота проходит, сон налаживается. Всё это происходит на самом деле — фиксируется опросниками, а во многих случаях и приборами, и к простой вежливости пациента не сводится.

Плацебо остаётся самым надёжным подтверждением того, что психика влияет на тело. Одновременно это тема, вокруг которой накопилось больше всего преувеличений: из реального и хорошо изученного эффекта регулярно выводят, будто мысль лечит всё.

Граница между этими утверждениями проведена аккуратно, и знать, где она проходит, полезно каждому.

Как эффект измеряли

Отправной точкой обычно считают статью анестезиолога Генри Бичера 1955 года, где доля отвечающих на плацебо оценивалась примерно в треть. Цифра разошлась по учебникам и оказалась завышенной: Бичер сравнивал состояние до и после, не учитывая естественного течения болезни.

Строгий разбор сделали датские исследователи Асбьёрн Хробьяртссон и Петер Гётше в 2001 году в New England Journal of Medicine. Они собрали испытания, где были сразу три группы: лечение, плацебо и полное отсутствие вмешательства. Сравнение плацебо с ничем показало, что на объективные показатели — уровень холестерина, артериальное давление, объём форсированного выдоха — плацебо практически не влияет. А на субъективные ощущения, прежде всего на боль, влияет заметно и воспроизводимо.

Что происходит в организме

Плацебо-анальгезия не иллюзия и не забывчивость. У неё есть биохимия.

В 1978 году Джон Левин с коллегами опубликовали в Lancet опыт с налоксоном — веществом, блокирующим опиоидные рецепторы. Обезболивающее действие плацебо на его фоне исчезало. Вывод очевиден: организм в ответ на ожидание облегчения выбрасывает собственные опиоиды.

Позже подтвердились и другие пути. В 2001 году в Science вышла работа канадской группы, показавшая с помощью позитронно-эмиссионной томографии, что у пациентов с болезнью Паркинсона плацебо вызывает выброс дофамина в полосатом теле — то есть ровно то, чего добиваются лекарством.

Гипноз действует похожим образом. В работе 1997 года, тоже в Science, внушение меняло не интенсивность болевого сигнала, а его эмоциональную оценку: активность передней поясной коры менялась, соматосенсорной — нет. Боль оставалась, но переставала быть невыносимой.

Есть и обратная сторона — ноцебо. Ожидание вреда вызывает настоящие симптомы. В исследовании, опубликованном в 2020 году, пациенты, отказавшиеся от статинов из-за мышечных болей, поочерёдно принимали статин, плацебо и ничего; жалобы на плацебо оказались почти такими же, как на препарате.

Где эффект заканчивается

Самый наглядный опыт по этой границе поставили на астматиках и опубликовали в 2011 году. Пациенты получали поочерёдно ингалятор с сальбутамолом, ингалятор-пустышку, имитацию иглоукалывания и ничего.

• По субъективной оценке облегчения все три вмешательства сработали примерно одинаково — около половины улучшения по ощущениям
• По объективному показателю проходимости бронхов подействовал только настоящий препарат
• Пациент с сужением дыхательных путей чувствовал себя хорошо, оставаясь при этом в опасности

Плацебо не уменьшает опухоль, не убивает бактерию, не сращивает кость. Оно работает с восприятием симптома, с тревогой, с вниманием к телу — и в этих пределах работает превосходно.

Отсюда самый практический вывод по теме: улучшение самочувствия и улучшение состояния — разные вещи, и первое иногда маскирует ухудшение второго.

Цена ошибки известна. Крупный анализ американских онкологических регистров показал, что пациенты с излечимыми формами рака, выбравшие вместо стандартного лечения альтернативные методы, умирали заметно чаще.

Что тело умеет само

Неожиданный поворот последних лет — открытое плацебо. В работе группы Теда Каптчука 2010 года пациентам с синдромом раздражённого кишечника честно объясняли, что таблетки не содержат лекарства, и всё равно наблюдали улучшение по сравнению с отсутствием лечения. Действующими компонентами оказались сам ритуал приёма, внимание врача и ожидание.

Признанные методы саморегуляции существуют давно и неплохо измерены. Прогрессивная мышечная релаксация Эдмунда Джекобсона, аутогенная тренировка Иоганна Шульца, дыхательные упражнения с удлинённым выдохом достоверно снижают частоту сердечных сокращений и мышечное напряжение. Биологическая обратная связь позволяет научиться управлять показателями, которые считались недоступными сознанию, — если показывать их человеку на экране в реальном времени.

Возможности эти реальны и полезны. Они не заменяют лечение — они делают его переносимее, а иногда сокращают потребность в обезболивании.

Человеческое тело умеет менять восприятие боли, влиять на воспалительный ответ, запускать выброс собственных нейромедиаторов по одному ожиданию. Оно не умеет отменять биологию болезни. Это не разочарование, а точное описание границ — и внутри этих границ остаётся достаточно удивительного, чтобы не придумывать сверх того.