Массовая психогенная болезнь: когда симптомы заразны

В школе начинается урок. Одна ученица жалуется на головокружение и странный запах, за ней вторая, через час в медпункте два десятка человек с головной болью, тошнотой и одышкой. Приезжают скорые, здание эвакуируют, лаборатория берёт пробы воздуха и воды. Проб оказывается чисто.

Такие вспышки происходят регулярно во всех странах и описываются в медицинской литературе под названием массовой психогенной болезни. Ключевое, что нужно понимать с самого начала: люди не притворяются. Симптомы у них настоящие, физиологические и измеримые.

Выдуманной оказывается только причина — и это делает явление одним из самых поучительных в разговоре о самообмане.

Как выглядит вспышка

Клиническая картина повторяется с удивительным постоянством.

• Симптомы неспецифические: головокружение, головная боль, тошнота, обмороки, одышка, покалывание в конечностях, реже сыпь и тики
• Обследование не находит согласованных отклонений; лабораторные показатели в норме
• Распространение идёт по линии видимости и слышимости: заболевают те, кто видел предыдущий случай
• Есть заметный первый случай — обычно яркий, с обмороком или судорожным эпизодом на глазах у многих
• Всё начинается быстро и так же быстро заканчивается, когда группу разделяют
• Вспышки чаще происходят в закрытых сообществах под давлением: школы, интернаты, конвейерные производства, воинские части

Историческое преобладание девушек и молодых женщин среди заболевших чаще всего объясняют не физиологией, а тем, кто оказывается в этих условиях: в жёстко регламентированной среде с низким контролем над собственным временем.

Задокументированные случаи

В январе 1962 года в школе-интернате для девочек в Кашаше, округ Букоба на территории Танганьики, начался приступ неудержимого смеха у трёх учениц. К марту школу пришлось закрыть: пострадали около девяноста пяти человек из ста пятидесяти. Отправленные по домам ученицы перенесли явление в родные деревни, и в общей сложности за несколько месяцев оно затронуло около тысячи человек. Смех перемежался плачем, беспокойством и жалобами на боль; ни один медицинский осмотр не нашёл причины.

Летом того же года на текстильной фабрике на юге США шестьдесят два работника пожаловались на сыпь, тошноту и онемение, связав это с укусами насекомого, якобы завезённого с партией ткани. Энтомологи нашли на предприятии несколько видов членистоногих, ни один из которых не мог вызвать таких симптомов. Социологи Алан Керкхофф и Курт Бэк, разобравшие случай, обнаружили, что заболевшие концентрировались среди тех, кто работал больше всего сверхурочных, и распространялись по сети личных знакомств внутри цеха.

В 1983 году на Западном берегу реки Иордан почти тысяча школьниц слегла с признаками отравления. Расследование с участием израильского министерства здравоохранения, американских центров по контролю заболеваний и Красного Креста не обнаружило токсического агента.

В 1999 году в Бельгии около сотни школьников почувствовали недомогание после напитка известной марки; продукцию сняли с продажи по всей стране, а токсикологический анализ не выявил ничего, способного объяснить симптомы.

В 2006 году в Португалии после серии подросткового телесериала, где герои заражались вымышленным вирусом, примерно триста школьников более чем в десяти школах сообщили о той же сыпи и головокружении, что показывали на экране.

В 2011–2012 годах в городке Ле-Рой в штате Нью-Йорк около восемнадцати учеников одной школы, преимущественно девочек, столкнулись с тиками и непроизвольными движениями. Проверка почвы, воды и здания ничего не дала; диагноз был поставлен как конверсионное расстройство. Вспышка сопровождалась мощным медийным вниманием, что, по мнению врачей, её затянуло.

С 2021 года клиницисты в нескольких странах описывают рост числа подростков с внезапно возникшими тикоподобными движениями, во многом повторяющими те, что широко разошлись в видеороликах. Немецкие исследователи предложили для этого отдельное название, подчёркивающее роль социальных сетей как канала распространения.

Почему симптомы настоящие

Механизм не требует ничего мистического. Тревога вызывает учащённое дыхание, а гипервентиляция за минуты приводит к головокружению, покалыванию в пальцах и вокруг рта, слабости и в тяжёлых случаях к спазму кистей. Напряжение вызывает тошноту и сердцебиение. Направленное внимание к телу усиливает восприятие обычных ощущений, которые в другой день остались бы незамеченными.

Исследования эффекта ноцебо показывают, что одного ожидания вреда достаточно для появления измеримых симптомов. Заразительность зевоты и зуда воспроизводится в лаборатории. Всё вместе даёт полноценную физиологическую реакцию, запущенную социальным сигналом.

Симптом настоящий, причина мнимая. Разница между этими двумя утверждениями определяет, поможет расследование или навредит.

Чего нельзя делать

Опыт расследований дал внятные рекомендации. Нельзя объявлять причину психологической на раннем этапе: это воспринимается как обвинение во лжи, вызывает возмущение и продлевает вспышку. Нельзя устраивать театральные эвакуации и массовые осмотры на глазах у остальных — они умножают число заболевших. Нельзя допускать скопление журналистов и камер.

Нужно, наоборот, добросовестно и открыто исключить реальное воздействие, разделить группу, лечить симптомы, говорить с людьми честно и без снисходительности, а решение о причинах объявлять только после того, как проверка завершена.

Явление это стоит в разделе о человеческих способностях не случайно. Оно показывает границу, за которой самообман перестаёт быть личным делом и становится процессом, идущим сразу в сотне тел. Ничьей вины здесь нет, притворства тоже — есть физиология, отвечающая на ожидание, помноженная на то, что люди внимательно смотрят друг на друга. Умение отличать настоящий симптом от настоящей причины оказывается на практике куда полезнее любого сверхъестественного дара.