Ланц фон Либенфельс и журнал «Остара»

Расовая доктрина попадала к массовому читателю не через учёные труды, а через дешёвые брошюры в киосках. Одним из самых заметных таких изданий был венский журнал «Остара», выходивший с 1905 года и рекламировавший себя как чтение для блондинов.

Издавал его человек, называвший себя Йоргом Ланцем фон Либенфельсом. Настоящее имя — Адольф Йозеф Ланц; дворянская приставка была самозваной, как и большая часть его биографии.

Его случай интересен не идеями — они были вторичны и уродливы, — а механикой: как маргинальный автор с монастырским прошлым выстраивает целую систему и находит для неё аудиторию.

Кто это был

Ланц родился в 1874 году в Вене в семье учителя. В девятнадцать лет поступил послушником в цистерцианский монастырь Хайлигенкройц, изучал богословие, а в 1899 году покинул орден.

Дальше началось изобретение себя. Он придумал дворянское происхождение, добавил к фамилии приставку, стал утверждать, что нашёл в монастырских архивах тайное знание. В 1900 году он основал орден с рыцарским уставом и названием, отсылавшим к тамплиерам, а в 1907 году приобрёл развалины замка Верфенштайн на Дунае, где устраивал собрания и, по собственным словам, поднял флаг со свастикой.

Его основной труд, «Теозоология», вышел в 1905 году. Это смесь искажённого богословия, популярной биологии и расовых фантазий: человечество якобы делится на потомков светоносных существ и результат смешения с животными, а вся история сводится к борьбе за расовую чистоту. Программа, которую он отсюда выводил, включала селекцию людей и предвосхищала худшее из случившегося позже.

Журнал

«Остара» была рассчитана на массу. Тонкие выпуски по одной статье, простой язык, броские заголовки, дешёвая цена, продажа в табачных лавках и на вокзалах. Всего вышло около сотни номеров, издание несколько раз прерывалось и возобновлялось.

Содержание держалось на нескольких повторяющихся мотивах:

• Противопоставление «светлой» расы «тёмной», описанное в псевдобиологических терминах
• Рассуждения о женской «расовой ответственности» с изрядной долей сексуальной озабоченности
• Прикладные советы: как распознать расовую принадлежность по внешности и поведению
• Обещание, что при правильном отборе вернётся золотой век

Тиражи Ланц называл огромными; реальные цифры, судя по всему, были скромнее заявленных, но издание действительно расходилось и было заметным.

Спорный эпизод

Именно с «Остарой» связано самое известное утверждение о ранних влияниях на Гитлера. В 1951 году австрийский психолог Вильфрид Дайм записал беседу с престарелым Ланцем, который заявил, что в 1909 году к нему приходил молодой Гитлер за недостающими номерами журнала. На основе этого разговора Дайм в 1958 году выпустил книгу с говорящим названием — о человеке, давшем Гитлеру идеи.

Оценивать это следует осторожно. Гитлер жил в Вене в те годы, читал дешёвую националистическую печать и вполне мог держать «Остару» в руках — как десятки тысяч других венцев. Но единственный источник эпизода — рассказ самого Ланца через сорок с лишним лет, а Ланц всю жизнь приписывал себе больше, чем имел. Ни в одном документе, ни в воспоминаниях знавших Гитлера венских лет этот визит не подтверждается.

Автор, объявляющий себя учителем диктатора, — свидетель по делу о собственной значимости. Такие показания требуют подтверждения со стороны.

Чем кончил

После аншлюса Австрии в 1938 году Ланцу запретили публиковаться. Причина была та же, что и в случае с основателем «Общества Туле»: режим не терпел частных претендентов на авторство своей идеологии и не нуждался в напоминаниях о её сомнительном происхождении.

Он умер в Вене в 1954 году забытым и был заново открыт исследователями лишь потом — как персонаж истории идей, а не как влиятельная фигура.

Значение Ланца — не в силе его влияния, которую невозможно измерить, а в том, что он показывает: расовая доктрина начала века существовала в формате популярного чтива. Её распространяли не университеты, а киоски; её усваивали не через доказательства, а через броские картинки и обещание принадлежности к лучшей породе. Понимать этот канал важно, потому что он никуда не делся — изменились только носители.