Бискупин: как археологию в Польше подчинили идеологии

Бискупин — поселение на полуострове среди озера в польской Куявии, одно из самых известных археологических мест Центральной Европы. Его открыли в 1933 году: местный учитель заметил в обмелевшей воде торчащие дубовые сваи и сообщил в Познань.

Уникальность места в сохранности. Дерево пролежало в воде и торфе более двух с половиной тысяч лет: сохранились улицы, настилы, срубы, вал, волнолом из тысяч кольев. Такого материала по бронзовому и раннему железному веку в регионе больше нет нигде.

Именно поэтому Бискупин почти сразу перестал быть только археологией.

Что раскопали

Работы начались в 1934 году под руководством Юзефа Костшевского, профессора Познанского университета. За несколько сезонов вскрыли значительную часть посёлка: более ста однотипных домов, поставленных плотными рядами вдоль деревянных улиц, оборонительный вал с деревянными конструкциями, ворота, частокол по берегу.

Поселение относится к лужицкой культуре. Позднейшая дендрохронология датировала рубку леса второй половиной VIII века до нашей эры, причём большая часть брёвен заготовлена в одну зиму — посёлок строили быстро и по единому плану.

Раскопки сразу стали событием. Приезжали экскурсии, снимались киножурналы, работали художники-реконструкторы. Для польской науки и польского общества это был предмет гордости, и не только научной.

Спор о том, чьи предки

Костшевский принадлежал к школе, считавшей лужицкую культуру праславянской. Немецкая археология того времени настаивала на противоположном: те же памятники объявлялись германскими или иллирийскими, а славяне — поздними пришельцами на эти земли.

Спор выглядел научным, но обслуживал территориальные претензии с обеих сторон. Аргументы о керамике и типах погребений переводились в вопрос о том, кому принадлежит историческое право на земли между Одером и Вислой. Немецкие авторы, писавшие о «германском востоке», получали государственную поддержку; польские отвечали тем же по свою сторону границы.

Существенно, что археологический материал сам по себе на такие вопросы не отвечает. Тип домов и форма горшков не определяют язык их владельцев, и в тридцатые годы это понимали — но требовалось другое.

Оккупация

С 1939 года вопрос решился силой. Костшевский был вынужден скрываться под чужим именем и пережил войну, перебиваясь случайной работой.

Раскопки в Бискупине возобновились в 1940 году — теперь их вело подразделение «Аненербе». Руководил работами Ганс Шляйф, археолог-классик с реальной научной репутацией: до войны он участвовал в раскопках Олимпии. К этому времени он был офицером СС и служил в структурах, ведавших строительством, где применялся труд заключённых. Он покончил с собой в 1945 году.

Место переименовали, подав его как древнейший германский город. Работы велись до 1942 года, их результаты трактовались в заданном ключе.

При отступлении немецких войск в 1945 году поселению нанесли тяжёлый ущерб: была выведена из строя система, поддерживавшая нужный уровень воды, повреждены раскопанные конструкции. Часть документации пропала.

Одно и то же дерево в одном и том же раскопе за десять лет успело побывать доказательством славянской древности и доказательством германской. Само дерево при этом не изменилось.

Что было дальше

После войны раскопки возобновились, и Бискупин стал одним из образцовых польских объектов: музей под открытым небом, реконструкции домов и вала, ежегодный археологический фестиваль. Дендрохронологическая датировка снята с самих брёвен и не зависит ни от чьих политических предпочтений.

Современная археология давно отказалась от прямого отождествления археологической культуры с народом или языком. Лужицкая культура — это набор материальных признаков на большой территории, за которым могли стоять разные языковые группы, и вопрос «кто здесь жил первым» в такой постановке просто не имеет решения.

• Поселение датировано физическим методом, а не по типологии
• Ни славянская, ни германская атрибуция в спорах тридцатых годов доказана не была
• Оккупационные раскопки велись профессионалами и подавались как политический аргумент
• Наибольший ущерб памятнику нанесла война, а не время

История Бискупина показывает, как археология превращается в аргумент территориального спора, если от неё требуют ответа о правах, а не о людях. Раскопанный посёлок построили конкретные люди в конкретную зиму почти три тысячи лет назад. Они не были ни поляками, ни немцами, и их дома не подтверждают ничьих границ — этим они и ценны.